Автор «Буренушки»: «Сиротская жизнь, тяжёлый деревенский труд хоть кого сделают писателем»

«Помню, как в 1951 году мечтала о хлебе»

Тансулпан Гарипова - прозаик и драматург, чьи произведения полны глубокого понимания башкирского народа, нравственных ценностей и ярких образов сильных женщин-хранительниц очага. Особого внимания заслуживает роман-эпопея «Буренушка». По этому культовому роману, охватывающему историю башкирской семьи на протяжении XX века, поставлен одноименный спектакль в Башдрамтеатре.

- Ваше детство пришлось на непростые послевоенные годы. Расскажите, как проходило ваше взросление?

- У всех, даже у тех, кому досталось трудное детство, это все равно самые счастливые годы. Моё детство - это время после войны, разруха, мы хлеба досыта не ели. Я помню, как в 1951 году мечтала о хлебе. Даже был такой случай: мы оказались в гостях в Сибае. Отец тогда еще был живой, мы поехали на санях на одной лошади. В гостях хозяин дома подарил мне булочку из белой муки. Такая она была красивая, румяная, хрустящая. Мне жалко было ее есть, потому что дома остались две сестры и брат, а они в жизни не видели такую булочку. Я с края немножко откусывала, откусывала, а потом положила ее в карман пальто, сшитого матерью. Позже девочки из этого дома убирались и нашли в карманах эту булочку. Они смеялись, а я плакала, помню. Одним словом, домой я не довезла булочку. Потом прошли годы, и я написала небольшой рассказ "Белый калач". Вот такое было время.

Тансулпан Хизбулловне ещё семи лет не было, когда умер ее отец.

- Он погиб, спасая людей. Отец - фронтовик, три войны прошёл. Сестры мои старшие, которые до войны родились, вышли замуж, разъехались, брат служил пограничником на Дальнем Востоке. Мать уже была старая, больная, она меня родила в 45 лет. И все тяжести деревенской жизни обрушились на меня. Но тем не менее, хоть я говорю и пишу, что я своё детство похоронила вместе с отцом, было много хорошего и интересного. Я открывала мир каждый день. Изучала мир животных, психологию людей. Мы много общались с людьми, с соседями, у нас ворота дома и двери были всегда открыты. Нужда, может быть, заставляла, да и заборы невысокие были, мы все общались, и каждый открывал сам себя по-своему. В эти годы, мне кажется, я открывала мир для будущего писателя. Так что моё детство было прекрасное.

- Как вы поняли, что литература - ваше призвание?

- Если учителя - настоящие педагоги, то школа многое даёт. И то, что я в дальнейшем стала писателем, драматургом, - заслуга школы и учителей. Писать я начала очень поздно, в 30 лет. В год моего тридцатилетия мы переехали в Учалы. После института меня оставляли в Уфе в Академии наук, я там поработала, должна была защитить кандидатскую. Я сдала кандидатский минимум, но у нас не было жилья, а мать была со мной. Она уже старенькая, двое детей было, и мы вынуждены были уехать. Уехали в Баймак, но мужу не понравился Баймакский район, и он еще раньше меня переехал в Учалы.

Писательница замечает: «куда иголка - туда и нитка». Потому через год она поехала с детьми в Учалы.

- Работы там у меня не было, в школу преподавать меня не взяли. Я даже в РОНО ходила, но со мной разговаривать не стали. Заведующий РОНО головы не поднял, когда я обращалась к нему. Мне стало очень тоскливо, потому что никто в мою трудовую книжку даже не заглянул. Я начала себя считать пропащей что ли, никому не нужной. Ни моё образование, ни мои умения никто не оценил. А до поступления в вуз я два года работала заведующей клубом, библиотекой, была депутатом. В настоящем смысле этого слова - лидером. И вдруг в Учалах я никому не нужна, мне стало очень тоскливо.

«Когда закончила писать - боялась смотреть в зеркало»

Тансулпан Хизбулловна вспоминает, как уложила детей спать и ровно в 12 часов ночи села и написала свой первый рассказ.

- Потери и тоска сделали своё дело. Наверное, это было потрясение, от которого меня начало колотить, и я написала свое первое произведение. И именно с этим первым рассказом я стала известной. Наверное, потому что у меня был жизненный опыт, я многое видела. Без отца, сиротская жизнь в деревне, тяжёлый деревенский труд хоть кого сделают писателем. Одним словом, такой меня сделала жизнь.

Тансулпан Гарипова признается, что из-за нехватки свободного времени брала отпуск, чтобы писать книги.

- Я свой семитомник задумала, и пять томов вышло гладко. Потом немножко с трудностями шестой, но седьмой том - самый трудный. Но остаток сладок. На эту книгу есть и на русском, и на татарском, и на башкирском языке рецензии. Оказывается, профессор из Алтая даже исследовал роман "Бурёнушка". Я про это даже не знала. И есть в книге абсолютно новая вещь, написанная буквально в прошлом году. Там 20 сюжетов, черно-белая жизнь - это моя жизнь. Яркие отрывки из жизни, которые нельзя с собой унести, я написала и поместила в этот том. Кроме того, поместила в книгу статью Руслана Кизаева, начальника информационно-аналитического отдела Центра народного творчества Чеченской республики. Он прочитал роман и вот что пишет: "И ещё один маленький штрих. Гарипова мне чем-то напомнила горьковского Данко, вырвавшего своё сердце для того, чтобы осветить путь людям. Уже под конец своего эпического произведения она вводит в сюжет психологическую игру, из которой опять-таки женщина выходит победителем, и кажется, будто бы республика, народ, да и сама природа вместе с ней. Красная нить романа-эпопеи как нельзя лучше получилась явственной и понятной. Любите свою родину. Любите свой народ, свою культуру, уважайте природу и простого человека своего края, и тогда все это вернётся к вам сторицей". Вот такие слова.

После того, как автор закончила эту вещь, она писала каждый год.

- Значит, беру отпуск и пишу одну часть. Беру отпуск на месяц и потом за 21 день работаю, а в начале отпуска лежу просто как мёртвая, в мыслях, в уме все соединяю. Понимаете, нельзя забывать ни одну даже маленькую деталь, иначе если в начале романа глаза героя голубые, а потом серые или карие, читатель скажет "а, брешет". Надо, чтоб все верно было, и поэтому я неделю вспоминаю прежние романы, чтобы написать следующие. А потом сажусь и пишу, ни с кем не разговариваю, никуда не выхожу. Я работала так и когда была в журнале "Ватандаш". Тираж "Ватандаша" до "Бурёнушки" был 2000 экземпляров. После того, как я закончила "Бурёнушку", тираж стал 8000. Тираж вырос, а людям даже раздавали ксерокопии, потому что читатели брали журнал, но не возвращали в библиотеку. Я сильно постарела, пока писала, и в дни окончания работы боялась смотреть в зеркало. В ванной я глаза закрывала, чтоб не смотреть. Как высохший лимон, выжатый, и сил никаких на жизнь не осталось у меня. Я всё отдала этим героям.

- Сколько времени писали?

- Каждый год писала одну часть. Потом я не могла закончить и уже пятую часть написала, отпуск кончился, а роман не кончается, а я боюсь, у меня давление высокое, умру, говорю, роман останется незаконченный. И я вынуждена была уйти с работы, чтобы закончить роман. Вместе с перерывами на все ушло 12 лет. Если бы я была мужчиной, у меня была бы жена, она бы мне готовила, стирала, а если бы были дочки, они бы мне помогали. Всегда я завидовала Нугуману Мусину, он все время писал и писал, жена его в библиотеке работала и его материалами обеспечивала. Две дочери помогали. Он жил в четырехкомнатной квартире, а не как я в общежитии, в одной комнате. Я девять лет жила на бульваре Молодёжи, где в общежитии некуда было даже письменный стол поставить, журнальный столик только был маленький. Там я и спала, и писала за этим столиком. Вот в таких условиях создала роман. Не очень-то лёгкий труд писателя.

«Непреклонные женщины всегда были в башкирским фольклоре»

- Все равно вам книга продлила жизнь?

- Да, теперь уже книга продлевает мои годы. Я давала жизнь героям, но они мне долго не давали покоя. Я не могла уйти от них. Они были всегда со мной, живые, характеры. Когда ты характер создаёшь, герои начинают жить своей жизнью. Я ведь задумала Хашима как отрицательного героя. Я и имя такое редкое взяла, чтобы мне никто потом ничего не сказал. А он, оказывается, почти святой. Я об этом рассказывала главному редактору журнала "Агидель". Почему ты, Хашим, не женился? Хотела его женить, а он не женился. Двоих женщин привела к нему... Я специально для него это делала, а он ни на ком не женился. Он святой, он любит этих детей маленьких, хотя знает, что это не его дети. Он все простил, все грехи Гульбану. Ну разве он не святой после этого? Писатель Булат Рафиков мне тогда сказал, что Хашим - это имя чуть ли не пророка, и имя не даёт ему падать. Он хранит его образ, и из-за этого Хашим стал святым.

По словам автора, Самиру она тоже совсем не так задумала.

- Герои жили и поступали так, как они хотели, по логике своего характера. Даже был такой случай в Баймаке, когда ещё только три части романа вышли. Встреча идёт большая, в деревне, один мужчина встал из зала говорит: сейчас время дойки, доярка сама не могла прийти, ведь дойку невозможно оставить, но она привет передала, сказала пусть Гарипова оживит Альмухамата, Хашима же она смогла оживить. Я Альмухамата не могла оживить, конечно, он умер, потому что, когда он ушёл из жизни, Мадина стала сильнее. Если рядом был бы муж, Мадина стала бы такой сильной? Я уверена, ни за что, не было бы этих успехов.

- У вас в произведении очень много ярких женских образов. Были ли у этих женщин реальные прототипы?

- Сказать, что именно такая женщина была, я списала весь ее портрет и судьбу - не могу. Художественное произведение - это обобщение. Я создаю характер. Такие вот непреклонные женщины всегда были в башкирским фольклоре. И башкирские женщины себе пару выбирали очень сильную. Так было, потому что род надо продолжать, а значит, надо за сильного мужика выйти замуж. А потом после войны благодаря этим сильным женщинам жизнь продолжалась. Моя соседка в 24 года с тремя детьми осталась вдовой. Про неё я два рассказа написала. Она учила меня и косить, и рубить, все делать. Вот такие сильные и физически, и духом женщины всегда были, и всегда они для меня пример. Так что в моих книгах собирательный образ.

- Как все эти эпизоды у вас рождаются?

- У меня голова такая - рождается и рождается, - смеется писательница. - Ну так было, сейчас уже не так.

- В "Бурёнушке" много насилия и боли. В это даже не хочется верить. Неужели описанные события - правда?

- Когда я жила два года в Баймаке, работала завучем по воспитательной части в средней школе. Иной раз я брала своих учеников ночевать к себе домой, зная, что ничего хорошего в своем доме их не ждёт. Мне тогда было не до творчества, наверное, поэтому я не могла писать. И вот в то время две девочки пропали. Одна постарше, другая помладше - родные сестры. Обувь и одежда малышек - все осталось дома. Мать выпивала, говорили, с отцом, они не жили. Везде детей искали, люди выходили на поиски, но так и не нашли. Спустя годы, когда я ещё про роман и не думала, спросила у зятя, который работал в милиции, про тот случай. Зять рассказал, что их убил сосед, который на тот момент несколько раз уже отсидел в тюрьме. Когда шли поиски девочек, он что-то сделал такое, чтобы его посадили, но ненадолго, примерно на год. А потом он "хвастался", рассказал, что был выпивший, матери не было дома, девочки остались одни. Он изнасиловал старшую, младшая проснулась, начала плакать, выбежала из дома, и он задушил их обеих, а потом похоронил у себя во дворе. Сделал грядку на могиле и посадил там огурцы. И говорил, мол, милиция несколько раз все смотрела, обыскивала двор и даже не засомневались, кто в августе сажает огурцы на грядке. Вот такой случай был. Понимаете, писатели богатство не собирают. Мы собираем такие информации, судьбоносные моменты не забываются. И вот это все откладывается в памяти, а потом целый роман получается. У всех писателей так. Этот случай я использовала в романе. Жаль, что это правда.

«Чувствовала, будто обманула моих читателей»

- Почему образ Буренушки стал главным и почему он стал таким важным в литературе, которая отражает XX век?

- В жизни писателя случайности тоже бывают. Я вообще не думала, что напишу пенталогию, начала это произведение как повесть. Роман писать времени не было. У меня муж - скульптор, я у него в мастерской ещё работала. Я всегда работала в двух местах, потому что, работая на одном месте, детей не прокормить. И как раз в эти годы сын поступил в питерскую академию кино. А это девяностые: кто жил тогда, понимают, что это такое. Мне не до романа было, поэтому тогда я начала писать повесть, работая учителем. Ее напечатали в журнале "Агидель", я стала лауреатом года. Название произведения было другое, по-русски не звучит, как-то нескладно выходит "Мыча-мыча идёт корова". А на башкирском языке смысл глубокий. Название перекликается с народной песней.

По мнению писательницы, «женщина и корова - это кормилицы во все времена, во все века».

- Они нераздельно связаны своей судьбой. Мужчина и конь тоже связаны: это война, судьба страны. И поэтому тогда у меня не было сомнений по поводу названия, потому что оно открывало весь смысл произведения. Братья по перу не дали мне успокоиться на этом. Писатель, лауреат премии имени Салавата Юлаева Рашит Султангареев, заведующий отдела прозы в журнале "Агидель" давал анонс, что журнал напечатает продолжение произведения. А я себя чувствовала так, будто обманула всех моих читателей. Я же не пишу и даже не думаю, что писать надо. Позже начали люди приходить. Однажды в наш офис зашёл высокий мужчина, он прямо с порога крикнул: "Кто тут Гарипова?". И дальше: "Почему ты, Гарипова, убила своего главного героя? Как будешь продолжать роман?"

Автор вспоминает, что «женщины писали, что хотят прочитать продолжение».

- Даже мать главы Сибая пришла и говорит: "Дайте мне прочитать хотя бы черновик, я хочу знать продолжение". Так я была вынуждена начать писать продолжение. Но времени не было абсолютно. Я жила в Сибае и активно работала над драмами. Тогда Сибайский театр драмы имени Арслана Мубарякова поставил четыре моих пьесы. Это абсолютно новый жанр для меня был, я находилась в творческом подъёме. И вот когда я в 2000 году переехала в Уфу, один год поработала в журнале "Ватандаш", мне редактор сказал, чтобы я брала отпуск и писала продолжение для нашего издания. Я так и поступила - в отпуске села и написала продолжение "Буренушки", спустя семь лет.

- А почему вы доверили перевод Марселю Гафурову на русский язык, а не стали переводить сами?

- Я родилась в башкирской деревне. В нашей деревне ни одного русского не было. Послевоенные годы, сами представляете: у нас даже радио тогда не было, не то что телевизора. Русский язык был только на уроке в школе, да и то эти уроки наполовину шли на башкирском. Я помню, в первом классе мы учились два класса вместе - первый и третий. И учительница спрашивает, как переводится на русский одно башкирское слово. Все молчат. А с нами учился уже который год деревенский дурачок. Осенью, когда можно было ещё ходить босиком, он ходил в школу, потом переставал, но каждый год приходил в сентябре учиться. И вдруг он отвечает - "вода". А все потому, что он в Магнитогорск ездил ягоды продавать вместе с сёстрами. Один он знал перевод на русский язык этого слова.

Тансулпан Гарипова признается, что даже мыслит на родном языке.

- Сны вижу на родном языке, пишу на родном, дома общаюсь на родном языке со своими детьми, с родственниками. И преподавала я в школе родной язык, фольклор, арабскую письменность, сценическую речь даже преподавала, но не русский язык. А Марсель Гафуров – русскоязычный, и, будучи сам поэтом, он уловил мою мелодию. Он тонко-тонко перевёл этот роман. Еще он перевёл мою повесть и четыре рассказа. Рашит Султангареев был мастер рассказа, он всегда говорил: "Я - отец башкирского рассказа, а Тансулпан Гарипова - мать башкирского рассказа". У меня все на башкирском, даже сыновья в городе родились, росли, башкирский язык в школе не изучали, но они разговаривают тоже на башкирском.

«Могла умереть за три года, пока ждала спектакль»

Тансулпан Хизбулловна рассказала интересный случай, когда перевели на русский язык "Буренушку".

- Марсель Гафуров очень хороший перевод сделал, и в Москве я про это тоже слышала. Крутые российские книголюбы отмечали этот перевод. Тогда "Буренушка" вышла в журнале "Бельские просторы". Я оказалась в Белорецке на встрече с читателями. В зале сидела женщина пожилая. И когда закончилась встреча, она подошла ко мне, держа в руках "Бельские просторы", и попросила автограф. Сказала: покажу сыну. А потом попросила дотронуться до меня и тоже сказала, что расскажет об этом сыну. После я спросила у библиотекаря, кто эта женщина. Но никто ее не знал, библиотеку она не посещала. Почему она пришла, откуда узнала о встрече и о произведении - неизвестно, как и неизвестно, почему сын сам не пришёл. Насколько я поняла, она все это делала для него. Я тогда подумала, что сын, наверное, инвалид, не ходячий. Возможно, чтоб порадовать сына, она пришла на встречу со мной сама. Но так ли это - не знаю. Вот такие моменты бывают, о них отдельный рассказ можно написать, потому что было их очень много. Благодаря моим читателям я пишу и ещё не хочу уходить, я ещё хочу продолжить свою "Черно-белую жизнь" и напишу эту книгу.

- Не хотите в электронном виде выпустить "Буренушку?

- Я осталась в XX веке, к сожалению. Но книга продается на маркетплейсах, и издательство отслеживает, что книгу заказывают и за пределы Башкирии.

- Принимали ли вы участие в постановке спектакля "Буренушка" в Башкирском театре драмы?

- После того, как театр со мной составил договор на постановку, прошло три года, а спектакля все нет и нет. Я к режиссеру Айрату Абушахманову подхожу и спрашиваю, когда наконец появится спектакль. Я, говорю, могла же за три года умереть. Я за это время дважды болела ковидом, два раза сходила на операцию на сердце. Тогда ещё не было ни одного стента, теперь у меня четыре стента уже стоят, а спектакля нет и нет. И, наконец, на четвертый год узнаю, что репетиции начались. У меня на сердце потеплело. А потом я сказала, чтобы ни одно предложение не попало на сцену без моего пересмотра, без моей редакции, без моего контроля. Айрат Абушахманов говорит: «Тансулпан, почему Шекспир велик?». Я говорю: он великим родился, поэтому и велик. Нет, говорит Айрат, Шекспир не вмешивается в дела режиссёра, поэтому он велик. Я сразу все поняла, - смеется писательница. - Когда они начали писать сценарий, то стали делать его на русском языке. Вот это меня и спасло. Они пишут и потом сразу ко мне. Я до ночи сижу, делаю, все сама перевожу. А в некоторых местах совместно решали, как и что лучше передать. Вот таким образом мы написали этот сценарий. Вместе, получается. И действительно без меня там ни одно предложение не вышло.

- Те, кто смотрел спектакль и читали книгу, знают, что в постановке только небольшая часть произведения - три части. Были ли еще варианты, как поставить спектакль? Может быть, рассказать про Мадину побольше?

- Раз мы вместе работали над сценарием, я знала, что Мадина в постановке не открывается вообще, она ребёнком там остаётся, не до Мадины. Тут она не главная. Пенталогию в один спектакль не вместить. Это просто невозможно. Айрат Абушахманов сделал из невозможного возможное. Только такого ранга режиссёру, наверное, удаётся это сделать. То, что он сделал, это просто чудо. Я вместе с ними смотрела спектакль в Питере, в Александринском театре. Этот спектакль словно создавался для петербургского зрителя. Это было что-то такое-то невероятное, что происходило на сцене и в душах людей, зрители и артисты слились воедино. Такой тандем был, соединение, такая звонкая тишина стояла в зале. А петербургский зритель что только ни видел, тем более, Александринский театр почти три века существует. Там все были: и Пушкин, и Лермонтов.

По словам писательницы, «и питерский зритель, и питерские критики международного уровня приняли спектакль».

- И такие слова хорошие говорили о постановке, об игре артистов. После антракта многие почему-то сразу поняли, что автор присутствует в зрительном зале, хотя этого не было нигде написано. Наверное, по моему лицу башкирскому сразу стало понятно. Многие подходили, задавали вопросы, мы общались. Один солидный мужчина подошёл после ко мне и говорит: такой большой народ, но почему мы вас видим впервые на сцене? С такими отзывами уехали из Питера наши артисты и наш театр. Просто невозможно было не гордиться. Знаете, если бы я не слышала от людей таких тёплых слов о моём творчестве, я бы давно перестала писать, потому что мне всегда было некогда.