Эксперт: «В ближайшие пять лет бурзянская бортевая пчела может исчезнуть»

«Всё больше людей начали фальсифицировать бортевой мёд»

Заповедник много лет занимается изучением и сохранением бурзянской бортевой пчелы.

— В конце 90-х годов нам удалось получить шесть грантов глобального экологического фонда Всемирного банка, - рассказывает Михаил Николаевич. - Тогда в России денег на исследования не было, и мы неожиданно по самому удачному своему проекту по поддержке популяции бурзянской пчелы смогли поднять цены на бортевой мёд в восемь раз, а на местный обычный мёд — в два раза.

Это сразу привлекло в промысел местных жителей. Многие остались без работы после ликвидации колхозов, совхозов и лесхозов.

– Сейчас многие из этих людей «раскрутились» и неплохо живут, - комментирует г-н Косарев. - Но появилась другая проблема: всё больше людей начали фальсифицировать бортевой мёд. В основном это не жители республики, а приезжие.

По словам Михаила Косарева, бортничество в Башкирии прошло несколько этапов развития. Сначала люди просто находили пчелиные дупла и забирали мёд, затем научились обустраивать дупла и возвращаться к ним в следующие сезоны. Позднее появились искусственные дупла, защищённые от медведей, но мёд по-прежнему забирали полностью, оставляя пчёл погибать. Новый этап связан с переходом к бортевому пчеловодству, когда пчелиным семьям стали оставлять часть корма на зиму.

- А сейчас, к сожалению, появился пятый вид промысла, - говорит Михаил Николаевич. - Я называю его коммерческим. Весной ребята берут пчелиные семьи со своих пасек или покупают у соседей и это в лучшем случае, иногда завозят и южные пчелопакеты, поселяют их в борти, а осенью мёд полностью выгребают, а пчёл возвращают на свою рамочную пасеку. Это вредно, потому что пчёлы выходят из процесса естественного отбора.

В дуплах естественный отбор гораздо серьёзнее, чем в ульях.

- Но этот способ становится выгодным, ничего не поделаешь, - переживает директор заповедника. - Может быть, нам и удастся объяснить большей части бортевиков, что так делать нельзя. Но сегодня им надо жить, и с этим тоже нужно считаться.

При этом коммерческое бортничество развивается преимущественно за пределами заповедника. В самом «Шульган-Таше» работают штатные бортевики, есть специалисты на контрактах, а около 25 человек занимаются промыслом на территории заповедника как частные лица.

– Всего в Бурзянском районе бортничеством и колодным пчеловодством занимается примерно 170 человек, - говорит Михаил Николаевич. - В конце девяностых, когда организовывали заказник, их было около 90. Мы шутим, что скоро на каждом телеграфном столбе будет висеть колода. Все, кто мог заниматься этим промыслом, занимаются. Но есть и другая проблема: деревни постепенно вымирают. Детские сады закрываются, школы и больницы сокращаются. В позапрошлом году у меня ушли четыре бортевика: кто-то переехал в райцентр, кто-то уехал на вахты. Жалко — самые работящие, люди среднего возраста, носители уникальных навыков. Бортевика подготовить непросто, этому не научишь с «нуля». Не то чтобы на это нужна целая жизнь, но важно, чтобы у тебя дедушка или отец был бортевиком.

Сам Михаил Косарев вырос не в семье бортевиков, хотя пчеловодством занимались его родственники. Интерес к промыслу у него появился благодаря любопытству. Он вспоминает, что отец в детстве однажды попытался разорить борть и был наказан за это дедом. 

По мнению директора заповедника, сохранить бурзянскую пчелу невозможно без целенаправленной работы с пчеловодами и государственной поддержки.

- За последние 30 лет большая часть башкирского пчеловодства перешла из государственного сектора в частный, и контролировать процесс стало сложнее, - поясняет он. - Продолжается стихийный завоз пчёл южных подвидов и их помесей. Чтобы решить проблему, надо резко прекратить или хотя бы снизить завоз пчёл южных форм под любым предлогом. Второе — необходимо поддерживать производство селекционно улучшенных пчелиных маток.

Бурзянская пчела занесена в Красную книгу Башкортостана, а не России

По данным исследователя, репродукцией пчел готовы заниматься известные пчеловоды. Однако мер господдержки они пока не получили.

– Можно восстановить специализированную практическую работу, которая раньше велась на станции пчеловодства в Улу-Теляке, - считает ученый. - Сегодня в республике есть научные организации, занимающиеся исследованиями и теорией, но практической селекцией пчелиных маток и оценкой пчелиных семей почти никто не занимается. Частники пытаются объединяться в группы и заниматься репродукцией, но без серьезной государственной поддержки сделать это будет тяжело.

Сам заповедник тоже участвует в работе по сохранению пчелы. В прошлом году специалисты получили грант президентского фонда природы на полтора года. На шести пасеках в лучшие годы содержится около 500 пчелиных семей. Удалось получить 262 пчеломатки: часть продали, часть раздали бесплатно пчеловодам.

— Эту работу мы можем значительно расширить, - объясняет Михаил Косарев. - Но по сравнению с реализацией мёда она невыгодная. А нас уже 30 лет государство не финансирует проекты по пчеловодству. У нас даже такой строчки в госзадании нет. Это особенность планирования минприроды России, которому мы подчиняемся. Им это неинтересно, потому что бурзянская бортевая пчела находится не в Красной книге России, а в Красной книге Башкортостана.

Михаил Косарев подчёркивает, что поддерживать нужно не только колодное пчеловодство, но прежде всего бортевое. 

— Колода — это такое же дупло, только в обрубке дерева, стоящее на земле, - поясняет он. - У неё трескаются торцы, туда попадает вода, лёд. Она служит не больше десяти лет. Борть служит 50, 100, 150 лет. Борть — это недвижимое имущество, колода — движимое. Сегодня у нас есть все шансы внести башкирское бортевое пчеловодство в список мирового культурного наследия. Мы уже пытались это инициировать, но есть проблема: Россия пока не подписала Конвенцию об охране нематериального культурного наследия ЮНЕСКО. Заявку за нас могла бы подать какая-нибудь дружественная страна, например Беларусь. Но польско-белорусское бортничество уже внесено в этот список, причём мы сами им помогали.

По его словам, признание бортничества мировым культурным наследием могло бы стать ещё одним способом привлечь внимание к Башкортостану и сохранить традиционный промысел. В Бурзянском районе уже есть два объекта, связанные с природным и культурным наследием ЮНЕСКО: комплексный резерват и музейный комплекс пещеры Шульган-Таш.

— Если это произойдёт, в Бурзянском районе появится третий объект ЮНЕСКО, -полагает Михаил Николаевич. - Республика уже напряглась и построила музейный комплекс. Сегодня есть возможность прославить Башкирию и Бурзянский район, внеся в список этот промысел. Никто лучше Башкортостана бы его не сохранил. Я в этом уверен.

«За тысячи лет приручения человеком, пчела не стала домашним животным»

Вопрос о включении бурзянской пчелы в российскую Красную книгу обсуждался и раньше. Однако тогда руководство посчитало это преждевременным: возникли опасения, что природоохранный статус может привести к ограничениям на оборот продукции пчеловодства — в частности, мёда и воска. Михаил Косарев считает такие опасения необоснованными.

— Смотрите: если в результате серьёзных мер по борьбе с африканской чумой свиней кабана занесут в Красную книгу России, неужели после этого додумаются запретить оборот домашней свинины? Наверное, нет, - объясняет он. - С пчелой то же самое. У пчёл вообще непонятно, где начинается домашняя часть популяции, а где дикая. На самом деле пчела - вся дикая. За тысячи лет попыток приручения человеком она не приобрела характерных черт домашнего животного. Мы ей больше мешаем, когда её разводим.

Отдельное направление работы заповедника — изучение генетического состояния бурзянской пчелы. Михаил Косарев объясняет, что в мире существует около тридцати подвидов пчёл. При скрещивании отдалённых подвидов первые одно-два поколения могут демонстрировать высокую продуктивность. На этом основана популярность коммерческой пчелиной линии Бакфаст, выведенной монахом Адамом в Англии.

- Сегодня Бакфаст — просто нещадно эксплуатируемая торговая марка, - сетует он. — Это продукт межпородного скрещивания, сделанного профессионально. Несколько лет такие пчёлы работают хорошо, а спустя два-три года матки изменяются, стихийно смешиваются с местными трутнями. Пчёлы теряют устойчивость, продуктивность, зимостойкость и постепенно вырождаются. Поэтому, пока не поздно, нужно сохранять наших башкирских пчёл. Причём есть не только бурзянские пчёлы, есть и другие хорошие популяции.

Специалисты заповедника вместе с уфимскими генетиками изучали пчёл не только на пасеках и в бортах, но и в естественных дуплах, в том числе в удалённых местах — примерно в 12 километрах от ближайших бортей. Для этого устанавливали ловушки, в которых удалось обнаружить пятнадцать пчелиных семей, а также нашли четыре естественных дупла с пчёлами.

— Мы не ожидали таких результатов, - удивляется Михаил Николаевич. - Все думают: если пчёлы где-то выживают в естественных дуплах, значит, там идёт естественный отбор и будут хорошие пчёлы. Нет, там оказалось гораздо больше следов метизации. Может быть, они выносливы, но это покажет только будущее, надо проверять их на пасеках. Генетические исследования показали, что у них высокий процент генов кавказской и карпатской пчелы. Это нас обескуражило. Казалось бы, если пчёлы живут вдали от человека, они должны быть лучше защищены от смешивания. Но они тоже смешиваются. Ближайшие пасеки находятся примерно в 30–40 километрах, и пчёлы оттуда влияют на местную популяцию.

По словам директора заказника, результаты исследований требуют продолжения работы. Если в ближайшие годы не принять меры, восстановить исходные особенности популяции может стать значительно сложнее.

— Пчелы не вырождаются, они смешиваются, но становятся менее устойчивыми, - объясняет он. - У таких сложных помесей падает иммунитет, снижается продуктивность, а самое главное — зимостойкость. Если мы ещё лет пять будем тянуть резину, потом уже можем не восстановить популяцию.

При этом пчела остаётся одним из самых сложных объектов для изучения. Даже многолетние наблюдения не позволяют точно предсказывать её поведение и состояние в разные годы.

- Столько учёных, столько прогнозов, а прогнозы по пчеле, как правило, очень тяжело оправдываются, - поясняет эксперт. - Она загадочная, и каждый год для нее разный. Я наблюдаю за пчёлами с детства, у меня куча друзей-учёных, но пчелы непредсказуемы. Лошадей, коров, кроликов разводить тяжело, а пчёл – гораздо сложнее. При работе с пчёлами на пасеке главное — им поменьше мешать. Вот это самое главное правило, которое я понял.